Саймон Уильямс верил, что его звёздный час настал. Он был актёром, пусть и не первым в списке на главные роли, но лицо с обложки глянцевого журнала. Пока не выяснилось, что семейный бизнес — не кинокомпания, а оружейный концерн. И что брат, этот эталон голливудского продюсера, на самом деле финансировал его карьеру из чувства вины. Иронично, да?
Потом был «несчастный случай» на съёмках, инъекции экспериментальных ионов, подарившие силу, сравнимую с целой съёмочной группой каскадёров. Он стал настоящим супергероем, но Голливуд — место, где даже спасение мира меркнет перед удачным кадром в таблоиде.
Его «менеджером» стал Мерлин, пиарщик, который видел в Саймоне не спасителя человечества, а бренд. «Твоя сила — не в том, чтобы поднимать танки, а в том, чтобы поднимать рейтинги!» — твердил он. Саймон летал на тусовки вместо преступников, его личная жизнь становилась сюжетом для мыльных опер, а каждый благородный поступок тут же оборачивался промо-акцией.
Он пытался быть серьёзным героем, присоединялся к Мстителям. Но даже среди них чувствовал себя гостем на вечеринке, куда попал по фальшивому приглашению. Его величайшая битва была не с суперзлодеями, а с собственным агентом, который требовал «больше пафоса в полёте» и угрожал разорвать контракт.
В финале Саймон, возможно, понял самую горькую шутку. В мире, где зло имеет безупречный сценарий, а добро требует хорошего продакшена, самое сложное — не стать суперсильным. Самое сложное — остаться собой, когда от тебя ждут только эффектного финального кадра. Его история — это не эпичная сага. Это ситком с трагическим послевкусием, где суперспособность — всего лишь ещё один пункт в договоре со студией.
